LOVE STORY
  Александр Петрович Лепетухин.
  Впервые это имя я услышала будучи студенткой-первокурсницей иностранного факультета. Мои друзья с худграфа часто в разговоре упоминали имена своих педагогов. Каждое имя произносилось с особой интонацией и в определенном контексте. Имен было не так уж много: Джунь, Михалевич, Вагин, Лепетухин. Кто-то слыл диссидентом, кто-то интеллектуалом, кто-то героем-любовником.
   Лепетухин, "Лепета", как называли его студенты, был просто любимым и необыкновенным. Об этом не говорили, но это всегда чувствовалось. Уже тогда я поняла, что он один из немногих, кто может научить, чье мнение было профессионально значимым.
   Студенты, ловкие на всякого рода характеристики, идентифицировали Лепетухина исключительно по внешним признакам, самыми яркими из которых были ботинки "прощай молодость" или валенки (по сезону), туристический зеленый рюкзак и папка художника. Некоторые, особенно одаренные, пытались изображать застенчивую походку любимого мастера. Таким образом задолго до очной встречи я точно знала, что незамеченным мимо меня он не пройдет.
  Осенью 1978 года он, наконец, проявился в "черняевской" пыли трудовых семестров. Преподаватель Лепетухин по причине своей молодости и недюжиной физической силы "пахал" вместе со студентами картофельные поля.
  С тех пор мы часто встречались в коридорах Alma Mater. Информация о его жизни и творчестве поступала регулярно от моих собратьев с худграфа. Портрет мастера формировался и начинал приобретать черты гения. Одним словом Лепетухин был моим первым и самым ярким воплощением образа Художника. Но этот образ не вписывался в рассказы о богемной жизни и никак не напоминал "литературных" художников.
  После окончания инфака я естественно переместилась на работу в художественный музей. Высокая оценка творчества Лепетухина музейными сотрудниками выражалась не только в решениях закупочных комиссий о приобретении в фонд музея его произведений, но и в огромном желании показывать его выставки.
  Персональная выставка А.Лепетухина в 1989 году в Чите была моим "боевым крещением". Под чутким руководством автора и в составе творческой группы искусствоведов-добровольцев мы отправились в Читу. Любовь к искусству и к художнику заставляла всех забыть о жутких забайкайльских морозах. Но малокровный и не такой любвеобильный Лепетухин вечно мерз. Каждое утро мы подолгу сидели в гостиничном коридоре, ожидая когда гениальный закончит натяжку трикотажа на тело. Этот процесс не мог ускорить даже тот факт, что группа энтузиастов на две трети состояла из представителей слабого пола. Тогда в Чите я впервые выразила свою любовь к художнику Лепетухину публично, представляя его творчество для читинских зрителей.
  Но самым замечательным результатом этих нежных взаимоотношений художника и музея стала работа над организацией цикла персональных выставок автора. В течение 1992-93 годов в соавторстве со своей коллегой Людмилой Козловой, и, естественно, с самим художником мы выстраивали концепции показа, ломали головы над экспозиционными решениями, писали тексты, снимали фильмы, собирали архивы. Творческий процесс доставлял колоссальное удовольствие.
  Первая часть трилогии называлась "Вернисаж с левого колена". Автор не только порадовал хабаровских эстетов своими миниатюрами, но и позабавил всех присутствующих, темпераментно исполнив танец живота. За ней последовал показ эротического цикла "О любви" - ночной вернисаж с "Триадой", живым амурским полозом и традиционным бокалом шампанского на музейном балконе с видом на Амур. "Настины сказки" завершили цикл музейных экспозиций.
  Но это было еще не все: на бис пошла "эротика". Выставку пригласили во Владивосток для показа в престижной галере города "АртЭтаж", которая располагается в самом "белом" доме. "Райская" жизнь "адамов" и "ев" проходила на глазах продвинутой приморской публики, а райские яблоки буквально сыпались ей под ноги, благодаря щедрым спонсорам. Змей-искуситель в образе уже местного, приморского питона, чуть было самовольно не удалился с вернисажа для личного знакомства с местной властью. Security вовремя остановили продвижение гада наверх. Пресса, воспользовавшись атмосферой всеобщей любви и физическим присутствием автора, активно интересовалась интимными побробностями его частной жизни. Одним словом презентация Лепетухина в почти родном для него городе Владивостоке состоялась. Так прошел 45-й год жизни Лепетухина.
  Следующая пятилетка ввергла автора в пучину самого себя. Он боролся со своим бунтарским нравом, пытался исправлять недостатки натуры и фигуры, выкорчевывал отдельные нехорошие черты характера, искал веру в себя и в Бога. Встречались мы уже не так часто, но все же регулярно. Лепетухин то представал в образе "exhibition-maker" а, то в образе философа, то как идеолог новых течений в искусстве. Однажды даже пытался провести экологическую акцию за чистый Амур. Потом вдруг стал записывать слова и предложения. Получались, как ему кажется, статьи и очерки. Активно стал публиковаться в местных газетах и снискал славу "начинающего писателя". Спустя полгода после своего 50-летнего юбилея вдруг спохватился и решил отчитаться перед народом. Творческий отчет назвал далеким студенческим словом "Просмотр". Это ностальгия и оживила мою память и пробудила желание кое-что вспомнить из нашей долгой совместной творческой жизни.

С.Соловьева

ноябрь 1998г, Хабаровск