На художественный небосвод Хабаровска звезды А.И Н. Бабуровых взошли легко, спокойно и с кам-то особым достоинством. Злые языки отнесли последнее свойство черт характера на счет гордыни и самонадеянности, сопутсвующих молодому возрасту.
   Что касается гордыни, то сей смертный грех, к счастью, не явился главным качеством пары молодых ювелиров, приехавших в 1993 году на Дальний Восток после окончания Красносельского училища художественной обработки металла, заведения с многолетними и глубокими традициями. А вот самонадеянность, в эпоху заката перестроечных иллюзий и надежд, тогда, в начале 90-х, им очень пригодилась. Так как надеяться на кого-либо еще, кроме как на самих себя, в сущности, было не очень логично: в региональных творческих союзах число художников-ювелиров легко исчеслялось пальцами одной руки, а само ювелирное искусство, в его широком общественном понимании, ассоциировалась с вполне известными аттрибутами свадебного марша Мендельсона.
  В отечественной среде главными ценителями ювелирных изысков художественных салонов тех лет оставались юные студентки и импульсивные дамы "бальзаковского возраста". Священные тексты аннотаций к ювелирным изделиям уверяли, что последние выполнены в лучших традициях русского изобразительного искусства и это придавало мельхиоровым серьгам и стальным кулонам оттенок некой ритуальности и исторической правды.
   Очевидно, по той же причине, основными зарубежными покупателями бесчиленного множества клонированных бус, брошей и колец являлись хорошо организованные японские туристы, ностальгизирующие по временам Киевской Руси более, чем (надо полагать) мы с вами, русские.
   В некотором смысле, Наталье и Алексею Бабуровым начинать пришлось с "нуля". Как любая "нулевая" ситуация - "бабуровская" соединила в себе равное количество "плюсов" и "минусов". "Плюсы" видели и считали многие, а результат действия "минусов" молодые мастера предпочитали переживать самостоятельно, без участия из вне. Так сложилась "легенда о Бабуровых". Главным же в легенде явояется то, что фундамент этой грандиозной фонтазийной надстройки - самый что ни на есть прозаический: ежедневный многочасовой труд, упорный, незастрахованный от ошибок, лишенный романтического флера и рафинированной атмосферы.